Гарвей (a_garvey) wrote,
Гарвей
a_garvey

Categories:

"Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними"

Говоря о старых фильмах, я несколько раз уже упоминал, что нами они воспринимаются не так, как современниками. Поступки героев могут нам казаться чересчут напыщенными, совершенными напоказ, какие-то сюжетные линии выглядят наивными или упрощенными, характеры - чересчур черно-белыми, "картонными". Но дело, полагаю, не столько в фильмах, сколько в общем изменении психологии людей. В то время те же поступки могли выглядеть совершенно естественными и нормальными. В связи с этим я вспомнил сцену из книги Финнея "Меж двух времен". Герой - путешественник во времени - находится в Нью-Йорке 19-го века. Он оказывается вовлеченным в любовный треугольник (к моменту сцены это еще не ясно, но к тому идет). Дальше - цитата о поступке его конкурента:

Он стоял посреди комнаты, под самой люстрой, вытаращившись на нас, словно вставший в рост медведь. Видно было, что он попал в какую-то историю: галстука не осталось, верхних пуговиц на рубашке — тоже, воротник был расстегнут и надорван, а на груди сквозь грязноватую ткань проступали капельки крови. И пока мы сидели, застыв в молчании, капельки проступали все сильнее, расползались по рубашке, соединяясь в кровавые пятна. Потом Джулия вскрикнула: «Джейк!..» — и резко встала, оттолкнув стул. Мы все тоже вскочили на ноги, но Джейк выкинул руки вперед и вверх, разжав пальцы как когти, и остановил нас. Руки его согнулись, он схватил себя за ворот и, рванув окровавленную рубашку, обнажил грудь. Нет, он не был ранен, вернее, не сильно и не в результате несчастного случая. На груди красовалась свежая татуировка — большие синечерные буквы.

Я испытал желание рассмеяться от нелепости происходящего, или выразить протест, или крепко зажмуриться и сделать вид, что не случилось ровным счетом ничего, сам не знаю, что я хотел сделать, что я чувствовал, — на груди у него было выколото «Джулия».

— Теперь это останется со мной на всю жизнь. — Он постучал себя пальцем по груди. — Ничто и никогда не сотрет этих букв. Пока я жив, ты будешь принадлежать мне, и этого тоже никто и никогда не изменит…

Он осмотрел нас всех, медленно переводя взгляд с одного на другого, повернулся и, преисполненный достоинства, отправился в переднюю, а потом наверх к себе в комнату — и мне уже не хотелось смеяться. Это был до крайности нелепый жест, почти немыслимый в том веке, к которому я привык. Но не в этом. Здесь, в эту эпоху, ничего абсурдного в поступке Джейка не было. И быть не могло: он действовал совершенно серьезно.
Tags: Кино, Литература, Наблюдения
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment